Наши инспекторы оснащены не хуже, а то и лучше браконьеров - Сергей Арамилев

Об оснащении современной службы охотнадзора, экотуризме и разнице между "социальным браконьерством" и таежными ОПГ в Приморье
Наши инспекторы оснащены не хуже, а то и лучше браконьеров - Сергей Арамилев

Цифровизация работы по охране уникальной живой природы Приморья и Дальнего Востока, оснащение службы охотнадзора современными средствами связи и контроля, снижение уровня браконьерских нападений на тигров и леопардов и забота о человеке в приморской глубинке не меньше, чем о диких зверях. Об этом и многом другом в интервью ИА PrimaMedia рассказал генеральный директор АНО Центр «Амурский тигр» Сергей Арамилев.

— Как в этом году продвинулся процесс оснащения вашей организации необходимой инфраструктурой, средствами связи, охраны и прочего?

— Для нас тут было знаковое событие. Совместными усилиями удалось создать дом службе охотнадзора Приморского края. Один из первых вариантов — отдельное административное здание в Уссурийске. У людей, наконец-то, появились комфортные рабочие места, возможность для дальнейшего развития. Мы сейчас живем в 21-м веке, когда технологии очень стремительно развиваются. Поэтому для нас было очень важно, чтобы сотрудники охотнадзора не отставали от своих коллег из других структур. В этом здании создан центр мониторинга секторов. Для этого было создано специальное программное обеспечение, оно активно внедряется, позволяет централизованно собирать сведения о положении каждого инспектора, служебной машины. В итоге это приводит к повышению эффективности службы, ускорился процесс рассмотрения документов и процесс вынесения постановлений о нарушениях лиц, которые нарушили правила охоты, либо совершили преступления.

Второе — это программа, благодаря которой повышается безопасность инспекторов. Люди работают глубоко в лесу без поддержки, свидетелей. Инспекторы в силу своей малочисленности и сложности профессии — по сути — штучные люди, и такие же редкие как тигры. Наша задача в том, чтобы они были живы, здоровы, и могли комфортно и безопасно работать.

— Как эта программа помогает?

— Если мы знаем местоположение служебного автомобиля, инспектора, мы можем посмотреть, в каком положении и состоянии они находятся. Статичном или нет. Ехали они на задание, что-то сломалось в лесу. Если видим, что машина стоит больше 2-3 дней — отправляем помощь. Инспекторы могут сообщать всю информацию о людях, которые им встретились. То есть у противоборствующей стороны, которая знает, что все их данные уже находятся в центре, уже меньше желания осуществлять противоправные действия. Потому что в случае чего они будут установлены и наказаны.

— Это как-то через спутниковую связь происходит?

— Да, каждый инспектор и каждая машина оснащены спутниковым трекером. В смартфонах у сотрудников стоит приложение, которое отслеживает все их движения и по разным каналам отправляет их в наш центр. Вторая программа — давняя мечта — создать единую базу данных о тиграх. Активно развивается метод учета и мониторинга с использованием автоматических фотокамер. Копится массив фотографий, которые все сложнее обрабатывать и систематизировать. В этой связи появился новый программный продукт. Вся информация о тиграх стекается в Уссурийск. Это программа с большой долей автоматизации. Исследователю она помогает определять и искать подобные сведения, распределять их по карте и т.п. Сейчас она работает в тестовом режиме, но думаю, что до конца года будет отработана, и у государства появится единая база данных.

— В этом году или по последним данным учета сколько у нас особей?

— Сейчас считается, что не менее 600 особей обитает на территории РФ.

— Когда последний раз был мониторинг?

— Проводится он ежегодно на 20-25% от ареала тигра. Это зона особо охраняемой природной территории (ООПТ), заповедники и нацпарки, заказники, отдельно взятые охотничьи хозяйства, где двумя способами (учет следов на снегу и данные с автоматических фотокамер — прим. ред.) работает ряд научно обоснованных программных алгоритмов, которые позволяют прогнозировать, какова общая численность тигров.

Специалисты «Земли леопарда» говорили о скором запуске процесса реинтродукции леопардов в Лазовский район. Не возникнет ли конкуренции между вашими организациями? Как в целом вы относитесь к реинтродукции?

— Мы относимся положительно. Тигры и леопарды жили рядом друг с другом еще до появления людей. Весь свой исторический путь они проходили вместе. Нашли точки взаимосоприкосновения, знают, как жить, чтобы не попадаться друг другу на глаза. Распространение леопарда по территории, как и восстановление тигра в историческом ареале — это нормальное природное явление, а со стороны людей это возвращение долга планете за уничтожение леопарда на большей части территории его распространения. И тигров в отдельных регионах.

Нужно понимать, что оба этих вида — представители южной фауны. У нас они живут на своем пределе распространения. Единственные тропические кошки, которые живут в снегах и при отрицательных температурах. В других условиях юго-восточной Азии они живут по соседству, хоть их соседство и нельзя назвать мирным. Но они знают, как жить друг с другом. Бывают случаи, когда молодой леопард попадается тигру и погибает, но это скорее исключение из правил. Тигр достаточно профессиональный и успешный хищник.

— Как сейчас с численностью копытных на территории ареала тигров? Как вы работаете с этим вопросом?

— Здесь есть два подхода. Так называемая «средняя температура по больнице», когда численность копытных находится в норме, но мы понимаем, что есть участки ареала, где все хорошо, а есть участки, где есть недостаток копытных из-за разных причин. В этом плане мы понимаем, что тигр на территории Дальнего Востока сохранился и живет благодаря населению юга региона. Какие бы усилия природоохранные организации не прилагали, какие бы механизмы кнута ни включались, все равно это зависит от выбора людей, которые живут непосредственно в ареале тигра, по разным причинам оказываются в лесу, порой с оружием. Это их выбор. И подавляющая часть населения Приморья, Хабаровского края и ЕАО очень положительно относятся к этому тигру, поэтому он здесь и обитает.

Понятно, что есть незначительный процент преступников, но в любом сообществе он есть. Поэтому насчет копытных мы опираемся на охотхозяйства, которые толерантно относятся к тигру, понимают его роль в экосистеме. Мы помогаем им, создаем резервный фонд кормов, который при неблагоприятных погодных условиях позволяет точечно сохранить достаточное поголовье копытных животных, чтобы они восстанавливали свою численность. И, конечно, поддержка охотнадзора, которая связана как с профилактикой нарушений против копытных, так и с выявлением и задержанием тех лиц, которые занимаются незаконной охотой. При этом служба охотнадзора сориентирована на самые опасные категории браконьеров для копытных — это люди, которые убивают копытных для продажи мяса. Если человек убил для себя, своей семьи, то это по большей части социальное браконьерство, и в каждом отдельном случае можно с пониманием относиться, потому что не везде есть работа и т.д. От таких браконьеров небольшой урон, потому что объем холодильника ограничен. И они много убить не могут. А те, кто убивает ради продажи мяса… Деньгами еще никто не наелся в этом мире. Они — самые опасные.

Плюс борьба с браконьерами, которые облечены властью или какими-либо преференциями, потому что такие браконьеры создают неправильный посыл в обществе и провоцируют людей на браконьерство.

— Какова вообще динамика браконьерства по сравнению с предыдущим годом? Больше, меньше?

— Техническое переоснащение службы, которое началось 5 лет назад повлияло. Сейчас инспекторы из заповедников приближены по оснащению к браконьерам и порой их превосходят. Это эффективно отразилось на показателях браконьерства. Если говорить о тигре, то с браконьерами, которые охотятся на тигра незаконно, либо хранят части его тела, работает и оказывает большую поддержку МВД, ФСБ, ФТС.

Совокупными усилиями за последние 5 лет удалось с 40-50 убитых тигров ежегодно снизить до 10-20 в зависимости от года. Это, на наш взгляд, успех. Сейчас люди, которые занимаются браконьерством в отношении тигров — это уже организованные преступные группы. Но даже с ними силовые структуры научились бороться и искоренять. В отношении копытных животных тоже достаточно положительная динамика, но нужно отчетливо понимать, что охрана природы и борьба с браконьерством — это длительное явление, и оно не может закончиться. Мы не можем сказать, что всё, победили браконьеров, давайте расслабимся. Как только мы ослабим усилия, пойдет ответная реакция. И это негативное явление будет развиваться в геометрической прогрессии. Тут такие же законы, как с любой другой преступностью. Мы можем только снизить ее до минимального уровня и силовыми методами поддерживать его, чтобы он стремился к нулю.

— Переоснащение, новый корпус, более технически защищенные сотрудники и инспекторы. На кадровый вопрос это как-то повлияло?

— Разумеется. Для молодежи очень важно. Принцип «встречать по одежке» никуда не делся. Когда молодежь видит, что инспектор получает зарплату, хоть и небольшую, но она уже выше средней по региону. Видит, на каких машинах он ездит. Приходит устраиваться на работу в новое красивое здание, видит материально-техническую базу… Конечно, это играет положительно в плане привлечения молодых людей в профессию.

— А женщин берете в инспекторы?

— Пока нет. Но их охотно берут на административную работу. Работа инспектора полевая, надо задержать, составить документ. А потом вести административное дело, готовить документы в суд, отстаивать в суде — это уже отдельная, большая работа. В системе охотуправления как раз работают девушки в юридическом отделе, которые оказывают в этом посильную помощь. В нацпарках и заповедниках очень много работает девушек, в том числе в научных отделах и в части экологического просвещения, что тоже является неким оружием. Если вы человека заставите любить природу, покажете, зачем она ему нужна, то этот человек будет уже менее враждебен к ней.

— Расскажите о вашем социальном объекте в Бикине.

— Нацпарк Бикин — это тоже большая победа, когда в 2015 году из хозяйственного оборота было выведено 1,116 млн га. Причем это было создано с учетом интересов коренных народов, которые испокон веков обитали на территории юга Дальнего Востока. Если нацпарк создан в 2015 году, то в отличие от других, у него не было никакой инфраструктуры. Другие за советское время смогли хоть какую-то материально-техническую базу создать. У нацпарка Бикин такого не было. Мы в первую очередь обратили внимание на эти аспекты и помогли парку в строительстве служебного жилья для сотрудников. Потому что зарплаты в нацпарках и заповедниках не такие высокие пока, привлечь людей достаточно сложно. А если вы еще не можете предоставить им место проживания, то никто и не поедет.

Первой задачей было создание служебного жилья. По нему мы работаем еще с Лазовским и Сахалинским заповедниками. По проекту строим 6-квартирные дома. В нацпарке Бикин, в селе Красный Яр уже его сдали. До конца года в эксплуатацию сдадим в Сахалинском и в Лазовском. При этом мы все понимаем, что Бикин, русская Амазонка — это жемчужина Приморья. В нашем понимании за экологическим туризмом будущее. Люди по всему миру понимают, что дикой природы осталось не так много, и нужно ее защищать. Деньги, которые они оставляют на территории нацпарков, идут на осуществление его основной деятельности.

Чтобы туристическую привлекательность парков поддержать и привлечь квалифицированных сотрудников, мы направили усилия на улучшение социальных объектов. Хлебопекарни не было, и хлеб возили за 140 км. Хлеб трех— и четырхдневной давности. Там почта находилась в ужасном состоянии, больница разваливалась, и мы с нашими партнерами договорились обновить эти обьекты, сделать их достаточно современными. Если в населенном пункте нет больницы, почты или отдела полиции, то этот утризм считается уже экстремальным.

Мы верим, что пандемия закончится, и туристический поток восстановится. Наша задача состоит в том, чтобы люди, которые приезжают в нацпарк Бикин, люди, которые там работают, были обеспечены всеми необходимыми условиями. Чтобы сами могли ходить в больницу, детей водить. В этом году мы помогли сделать здание детсада. Поскольку мриглашаем молодых сотрудников с детьми, а получается, что их детей даже некуда было в сад водить. Все эти обьекты в совокупности, включая дом быта с парикмахерской, продовольственным магазином, административными офисами компании. Нам помогли провести туда постоянное электричество. «Ростелеком» провела туда интернет, и мы в глубинке получаем довольно современное село, за которое не стыдно.

— Получается, новые рабочие места были созданы?

— Конечно. Хлебопекарня, дом быта, расширение штата в детсаде и т.д. Достаточно много федеральных программ для привлечения людей на Дальний Восток. Нас тут живет не так много. Хотелось бы, чтобы было больше. Нацпарки и заповедники нуждаются в сотрудниках. И мы должны сделать все, чтобы молодые и прогрессивные люди посчитали возможным работать на благо данной территории и сохранять эьалоны природы для последующих поколений.

Данная страница не является официальной и новость может быть не достоверной, т.к. скопирована роботом с другого ресурса, на котором в данный момент новость могла быть удалена и исправлена ошибка.
17:30